Идея-то хорошая…

1 04 8-a9df-e419e32458b5 2. детей-инвалидов, инвалидов, инклюзивное образование, обучение, person, indoor, child, wheel, land vehicle, black and white, clothing, cart, vehicle, restaurant. A group of people sitting at a table

  1 04 8-a9df-e419e32458b5 1Но готовы ли мы хоть немного к интеграции детей-инвалидов в общество?

Инклюзивное образование детей-инвалидов – это полноценное обучение больных детей вместе со здоровыми в обычных школах и детсадах.

Социальные ярлыки

– Если бы страны были заселены не по национальности, а по физическому здоровью, думаю, все были бы счастливы, – задумчиво говорит Яна, студентка 5-го курса Металлургической академии. После, улыбаясь, добавляет: – А если без фантазий, то по законам физики шмель летать не может! Но он об этом не знает, поэтому летает!

Яна начала терять слух в 6 лет. Сейчас девушка практически не слышит. Ей повезло учиться не в интернате для слабослышащих, а в обычной школе.

– Только в 5-м классе я начала понимать свою проблему. Не скрою, было сложно. Нет, плохо ко мне одноклассники не относились, но мне хотелось быть такой, как они, понимать, о чем они говорят, смеяться искренне, а не делать вид, что слышу их шутки, – говорит Яна. – Но, знаете, я рада, что окончила обычную школу. Учителя меня не особо жалели, относились, как ко всем, поэтому у меня был стимул становиться сильнее.

Сейчас Яна учиться в магистратуре НМетАУ, девушка – лучшая в рейтинге студентов своего потока. А сама Академия с 2001 работает над проблемой предоставления высшего образования детям с сенсорными недостатками. Здесь в 2004 году был создан региональный Центр образования инвалидов. Уже в 2007-2008 годах в спецгруппах НМетАУ учились 122 студента-инвалида по слуху и зрению из 14 регионов. Для них ежегодно выделяется квота – порядка 10 студенческих мест.

– Наш центр – сопроводительная структура, с ребятами-инвалидами на всех этапах обучения работают психологи, методисты, – говорит директор РЦОИ Ольга Гришина. – Нами разработаны и апробированы спецкурсы по развитию словесно-логического мышления, речи, расширению словарного запаса. Обучение в группах, вначале – в специальных, после – в общем студенческом потоке, сопровождается работой сурдопереводчиков, использованием мультимедийной, сенсорной техники, электронных учебников. Мы озвучиваем учебную литературу.

Центр – единственный в Украине, чья работа персонально одобрена министерством. Но имеющие проблемы со слухом и зрением – лишь часть сообщества детей-инвалидов. Есть еще аутисты, дети с ДЦП, синдромом Дауна, и сотнями других нозологий (совокупностью признаков заболевания, составляющих общую клиническую картину). За последний год, по данным экспертов, количество таких детей в Украине увеличилось более чем на 20 тысяч! Как им живется, где и как они учатся?

Непонимание потребностей инвалидов и невнимание к ним у нас имеет тотальный характер. А разрешение этих проблем слишком часто носит формальный, для галочки, характер. Присмотритесь, к примеру, на пандусы для колясочников, которые приказали оборудовать аптекам. В половине случаев не учтено, что дверь аптеки открывается наружу и в сторону пандуса. Вот и получается, что, добравшись до порога, «колясочник» дергает на себя дверь и благополучно скатывается обратно!

– Обвешивать детей-инвалидов ярлыками – это социальная привычка. По толерантности к инвалидам Украина далеко отстает от других стран, – говорит руководитель организации «Ангел детства» Наталья Алексеева. – Но обучение детей-инвалидов не должно быть ограничено занятиями в спецучреждениях или на дому, в этом случае динамика образования слишком медленная. А вот обучение вместе со здоровыми детьми показывает потрясающие результаты – и в образовательном плане, и в плане адаптации к социуму.

Значит, детей-инвалидов нужно зачислять в общие школы? Не торопитесь.

Первые попытки

За границей (несмотря на то, что споры по поводу целесообразности такого подхода к образованию инвалидов и там не стихают) ребенок-инвалид, сидящий в одном классе со здоровыми детьми, – явление обыденное. У нас же только в 2008 году появился украинско-канадский проект «Инклюзивное образование для детей с особыми потребностями». Канадцы провели в Украине ряд совещаний и «круглых столов» с властью и общественностью. И по итогам встреч выбрали для эксперимента две школы – 95-ю во Львове и 3-ю в Симферополе. Под программу канадцы выделили 4,7 миллиона долларов. Решение вопроса в других учреждениях образования наша власть, якобы проникнувшись проблемой, пообещала взять на себя.

В 2010 году Украина ратифицировала Конвенцию ООН о правах инвалидов, а в 2011 году Кабмин издал Порядок организации инклюзивного образования в Украине. И Минобразования кинуло клич присоединяться к новому формату обучения детей-инвалидов.

– Дети-инвалиды должны учиться в обычных классах, – заявил министр Табачник.

На местах привычно взяли под козырек. И уже в марте прошлого года (еще даже до утверждения Порядка организации инклюзивного образования!) тот же Табачник отрапортовал: «Число детей-инвалидов, перешедших к инклюзивной форме обучения, перевалило за 130 тысяч!» Днепропетровск, естественно, оказался в числе первых. Опорными по инклюзивному образованию у нас назвали уже 9 школ и 11 детсадов. А в общей сложности сегодня посещают городские школы и сады 718 инвалидов с разными нозологиями.

– Процесс обучения должен быть непрерывным и доступным. Для детей-инвалидов у нас этот процесс начинается в детсаду, продолжается в школе и, по возможности, оканчивается в вузе, – говорит вице-мэр Елена Лозенко. – На государственном уровне приняты соответствующие законы, и мы работаем над их успешным воплощением в жизнь. Мы увидели полное понимание со стороны педагогической общественности.

Как должно быть?

С чего начинается инклюзивное образование для детей-инвалидов, чтобы они получили полный спектр образовательных услуг? Начинать нужно с простого – с оборудования здания (пандусы, подъемники, переоборудование туалетных комнат). Далее – запастись необходимой учебно-методической базой, техническими приспособлениями для обучения, специальными учебными пособиями, обустройством кабинетов логопеда, дефектолога, комнаты психологической разгрузки. Принципиально важно специально подготовить педагогические кадры (без ассистента учителя, сидящего рядом с инвалидом, не обойтись). В классе должно быть не более 20-ти учеников и четко регламентированное количество инвалидов, распределенных по нозологиям. Приведу цитату из Порядка организации инклюзивного обучения:

«Решение о создании классов с инклюзивным обучением принимается… при наличии необходимой материально-технической базы, соответствующих педагогических работников и помещений, соответствующих санитарно-гигиеническим нормам…» – гласит пункт 4.

В Днепропетровске пока такой, полностью готовой, школы нет ни одной. А где же и как учатся 718 детей-инвалидов? Вопрос, конечно, интересный. Если процесс превратить в погоню за парадными «успехами» и потрясающими «показателями», он нанесет несомненный вред и без того страдающим детям. Вот рассказ мамы мальчика-инвалида, поверившей в готовность к инклюзии одной из столичных школ.

– У нас все – как положено по закону: 20 человек в классе, рядом с моим ребенком сидит ассистент, – говорит мать ребенка-дауна Оксана. – Но ассистентом назначили учителя украинского языка, не пообещав никакой доплаты за дополнительную работу. Учитель постоянно высказывает мне претензии о том, что ребенок непослушный и невнимательный. Ребенок как-то заснул на уроке – так учителя были просто счастливы! Знаете, я не особо виню педагогов. Сидя на мизерных зарплатах, недовольные жизнью, они не понимают, как без необходимого финансирования можно вводить инклюзию. Я тоже, честно говоря, не понимаю. Зачем бежать впереди паровоза? Нужна база, нужна основа.

Начинать с менталитета

И в Днепропетровске среди педколлективов уже царит легкая паника в ожидании инклюзивной «обязаловки». Да, и директора, и педагоги все как один, стоит отдать им должное, с блеском в глазах рассказывают о необходимости интеграции ребенка в общество. Но в ответ на простой вопрос об оснащенности школы для инклюзии отводят глаза и горестно вздыхают.

– Ставку ассистента хоть бы дали, она необходима, – говорит директор школы. – Надеемся, что с 1 сентября нам введут. Но не думаем, что будет дополнительное финансирование, скорее всего, будут использовать общий фонд заработной платы.

Скорее всего. Переоборудование лишь одной школы под потребности ребенка-инвалида стоит несколько миллионов. С какого неба они упадут? Но у родителей детей-инвалидов – иной взгляд на вещи. Они смотрят в будущее с оптимизмом.

– Концепция развития такого образования должна формироваться снизу. Мы хотим показать, что детей-инвалидов не нужно сторониться, их место – в обычных садах, школах, – говорит глава организации «Ангел детства» Алена Алексеева. – Если будем сидеть на месте в ожидании программ и выделяемых под них средств, то вообще ничего не сдвинется с места. Мы сейчас объезжаем школы, смотрим уровень готовности к инклюзивному образованию. Просчитываем, сколько детей-инвалидов с какими нозологиями может пойти в ту или иную школу, информацию обобщим уже в мае. Да, сейчас нет особого финансирования, но провести через Кабмин само слово «инклюзия» – это уже большое дело. От своих целей мы отступать не будем, у нас есть стимул для работы – это глаза наших детей-инвалидов.

Наталья Скрипка, исполнительный директор Национальной Ассамблеи инвалидов Украины, пятый год являющейся партнером в реализации украинско-канадского проекта, уверена: инклюзивность не может быть стихийных явлением.

– Нам удалось не допустить принятия закона о специальном образовании, ведь пока речь идет о спецобразовании, об инклюзивном и речи быть не может. А начинать нужно с изменения ментальности, – считает Наталья. – Нами разработаны спецкурсы для педагогических учебных заведений, чтобы их выпускники были готовы к инклюзивному образованию. Конечно, посадить ребенка в класс и заставить его там выживать – неправильно. Ребенок, посаженный в неподготовленный класс, к 10-му классу может получить такой диагноз, как педагогическая запущенность. Так вот на уровне законодательной базы удалось создать нормативный документ о помощнике учителя, о наполняемости класса. На стадии разработки находятся и государственные строительные нормы средних школ, которые учитывают момент инклюзивности. Не спорю, мы не знаем, насколько законодательные акты будут подкреплены финансами.

– Идея хорошая. Но нужно все вначале продумать, действовать планомерно, массовости здесь быть не должно. Без необходимой базы этот процесс может привести к стрессу для ребенка, – говорит кандидат медицинских наук психотерапевт Сергей Рокутов. – В первую очередь люди, которые будут заниматься обучением детей-инвалидов, должны обладать особыми качествами и должны быть подготовлены – не только морально, но и профессионально. Только создав базу, все необходимые условия для ребенка-инвалида, можно начинать процесс инклюзивного образования.

Нелогично

Городские чиновники на вопрос о наличии денег на внедрение инклюзивного образования горестно вздыхают. Ссылаются на пошаговую реализацию проекта и высказывают надежду на понимание со стороны распорядителей бюджетных средств, т.е. депутатов и государства – местные бюджеты такого не вытянут. На одном энтузиазме далеко не уедешь. Зарплаты сотрудников упомянутого вузовского центра для инвалидов, к примеру, составляют чуть больше тысячи гривен. И Центр, помогая делать из студентов-инвалидов нормальных полноценных членов общества, по сути, оказывает благотворительную помощь… государству!

В действиях власти отсутствует логика. Тратя огромные деньги на содержание детей в школах-интернатах, спецучреждениях, оно тем не менее не хочет вложить средства в социальную интеграцию детей-инвалидов. И одновременно намерено резко закрывать в области интернаты. Хотелось бы верить, что этот процесс не будет доведен до абсурда, что инвалидов не выкинут на улицу или в неподготовленный школьный класс. Дай Бог, конечно, чтобы все благие намерения были реализованы. И чтобы они не превратились в показуху и рапортоманию о том, что «мы – лучшие и самые передовые».

Ольга Юдина

Газета ГОРОЖАНИН

Напишіть відгук