«На той неделе девочку вывозил. Она только родила младенца. Везде мины. Она начала плакать и плакала всю дорогу, что ми подорвемся. Мы приезжаем, ее папа со слезами – ко мне. Начал обнимать. За что? Я всего лишь прокладка между рулем и педалями». У Донецьку зараз живе Рома. Йому 35 років і в нього ДЦП. Тому Ромі важко говорити і рухатися. Але замість бути людиною з особливими потребами, він став чоловіком з особливими можливостями – евакуює мирних мешканців з зони бойових дій. Решта – без коментарів, пишуть ТЕКСТИ.org.ua.
Куда я поеду? Я здесь родился. Я люблю Донецк, это моя родина. Я украинец. Да, конечно, я не хочу, чтобы Донецк стал Россией. И если он станет, я уеду – в Украину. Но пока – зачем? Я хочу что-то делать – хорошее. Однажды спросили: надо отвезти человека со Снежного в Красноармейск, кто может? Я подошёл и сказал: хочу ехать. Только у меня нету денег на бензин. Уже две недели вожу людей.
Я за 35 лет жизни на Донбассе не могу найти себе роботу, потому что я инвалид. В обыкновенное время я просто не занят. А во время этой несчастной войны оказалось – я что-то могу. Я не хочу никуда уезжать. Но вчера меня страшно испугали.
Бандиты ДНР ехали в Донецк в автобусе с бабушками и детьми
Вчера был в Шахтерске. Ездил за дедушкой. И меня там взяли бандиты ДНР. Подставили к виску дуло. И первый их вопрос какой-то дурацкий: ты баптист? А я в шоке и в испуге сказал: нет.
Спросил: почему баптист? А они сказали: «Это наши первые заклятые враги – они агенты Америки». Кинули меня в мою машину и ехали со мной: два впереди, а я сзади. Угрожали в ОДА отвести. А сзади полный автобус детей и бабушек. И бандиты в автобусе – с пистолетами. Они, по-моему, убегают с Шахтерска и им нужен живой щит.
Они везли бабушек – в Донецк сидя вместе с ними в автобусе. И таким способом они как будто бы сами убегают сюда. Меня взяли – я не смог забрать вчера дедушку. Пистолет к виску. Я говорю: мне страшно. А один выстрелил в небо и спрашивает: а так тебе страшно?
Самое страшное было – это когда я приехал в Пески, а ехал по полям, потому что уже везде плиты стоят – не пропускают. Вижу – идут бабушки. Спрашиваю: я проеду в Пески? Они сели ко мне в машину и показали, как объехать мины. А потом сказали: здесь остановись, дальше пешком. И я шел пешком. Вижу – везде мины и растяжки.
Я нашел бабушку 96 лет, у которой в доме крыша разбита. Она сидит в погребе. А там по колено воды. Четыре дня она жила в погребе. Она меня вызванивала неделю. И три километра до машины этой моей шла пешком. По всем Пескам лежат ракеты и вкручены в землю ракетницы. Там война.
Біженці
Я только сейчас понял, что значит выражение «стреляные люди». Им уже все равно. Когда я вывозил людей со Снежного, в мою машину уместились 13 человек. Я даже не понял, как. Сначала одиннадцать и говорят: еще в Шахтерске надо подобрать два человека. Я говорю: как?!
Подъезжаю к Шахтерску. Там два дедули. Говорят – мы поместимся. Я говорю: куда?! Нельзя! Уже невозможно. Отъезжаю – они заплакали. Я возвращаюсь за ними и они залазят! Как – я не знаю.
У одного прописка львовская. На каждом блокпосту проверяют паспорта. Это хана! Он как-то так лег под ноги женщинам, что его не нашли. И я их отвез в Славянск. Я думаю, что это не я – это кто-то свыше.
Я всего лишь прокладка между педалями и рулем
На той неделе девочку с Областной детской больницы вывозил. Она только родила младенца. Я их вез в Краматорск и все дороги были заблокированы. Нам какой-то проходящий дедушка откинул скаты и мы проехали. А там мины. Она начала плакать и плакала всю дорогу, что ми подорвемся на мине.
Ми полями как-то выехали на Константиновскую трасу. Два часа выезжали с Донецка, чтобы на трасу попасть. Ясиноватая заблокирована – не попадешь. И когда мы приезжаем в Краматорск, ее папа со слезами – ко мне. Начал обнимать. А я не могу этого даже представить. За что? Я всего лишь прокладка между рулем и педалями.
Тут какой-то сатанизм. Страшно. Хотя, кому я нужен? А моего друга, который поехал за вторым дедушкой, полторы суток ищут. Взяли в Шахтерске и не отпускают. Вот точно так, как меня, взяли. Но меня отпустили здесь, а его нет. Я его ищу. Все ищут и не знают, где он. Страшно. Я бы мог быть на его месте.
А вы откуда? Вам не страшно? Донецк всю Украину вымазал в крови. Вот мне, например, стыдно, что я с Донецка. Потому что здесь гибнут сотни людей. И непонятно – за что?! Ребята гибнут. У меня есть спутниковая тарелка, я наблюдаю и ту, и ту информацию, и вижу, что Россия не сдается. Страшно.
А вас нужно приютить? Тут проверяют прописку. И забирают без вопросов. Вам не страшно? Простите, что я с Донецка.
Фотографію Романа ми прибрали з міркувань безпеки
Записала: Марта Чорна
Парень с ДЦП: “Простите, что я из Донецка”