Общество годами строилось под «норму», под серединку с «руками-ногами-глазами-ушами». А если у кого-то чего-то не хватало… Корреспондент «Кочегарки» побывала в учебных заведениях города, где вместе учатся здоровые дети и их сверстники с так называемыми особыми потребностями.
На сегодняшний день в семи школах Горловки открыто двенадцать классов с инклюзивным образованием. Далеко не всем знаком этот термин, а между тем для родителей «особых» детей это мечта и цель, которая позволит получить полноценное обучение, общение с «обычными» сверстниками и, в конце концов, билет в нормальное будущее, в котором есть место работе и друзьям.
Первым я посетила учебно-воспитательный комплекс «Детсад №1 для детей с нарушением зрения – ОШ №31 с инклюзивным обучением «Сузір’я» – такой статус он приобрел в 2012 году (до этого школа была специализированным учебным заведением для слабовидящих детей). На входе меня встретила заместитель директора по коррекционной работе И. И. Рябич. Вместе с ней мы идем на второй этаж.
– Как правило, в каждом классе учатся несколько «особенных» детей, все остальные – здоровые, – рассказывает по дороге к первоклашкам Инна Ивановна. – Наполняемость небольшая, до двадцати человек. Аудитории полностью адаптированы под потребности таких детей: просторные классы, свободный подход к парте, дополнительное освещение. С инклюзивными детьми работает учитель-ассистент. Есть и штатные специалисты: психолог, логопед, тифлопедагог, инструктор ЛФК, окулист…
Заходим в класс, действительно большой и светлый. В нем с десяток парт, есть даже место для игр. Здесь, как и в холле, порог, дверные откосы и ручки оклеены желтыми полосами.
– Это сделано специально для слабовидящих детей, чтобы выделенные места они смогли заметить издалека, – объясняет мне Инна Ивановна.
Кроме ярких полосок для своих «особых» учеников педагоги делают и особые тетради, а также методические пособия, в которых клеточки и изображения увеличены в несколько раз. На парте для слабовидящих детей стоят настольные лампы. Специально для них и доска с подсветкой, чтобы лучше видно было.
Идем дальше. Инна Ивановна показывает кабинет коррекции зрения. Замечаю за столом девочку, занимающуюся на аппаратах.
– У внучки низкое зрение и ДЦП, – рассказывает ее бабушка. – Сами понимаете, обычная школа нам не подходит. А здесь есть все условия для таких деток. Пока что мы приходим сюда на пару часов, а вот на следующий год планируем отдать Вику в первый класс.
Где будет учиться девочка после того, как окончит начальную школу, бабушка не знает. Лишь надеется, что к тому времени инклюзивное образование перестанет быть эксклюзивным.
Вот Павел Усатюк учится в 54-й школе. На первый взгляд, ничем не отличается от своих сверстников, кроме того, что занимается индивидуально. Мальчик приходит в школу, как и другие учащиеся, общается с детьми на перемене, но занятия проходят один на один с педагогом, ведь для детей с аутизмом важен зрительный контакт. Чтобы быть поближе к сыну и помочь в трудных для него ситуациях, на уроках с ним сидит мама. Елена Сергеевна рада, что у ее Паши есть возможность общения с обычными сверстниками, но о совместном обучении говорит с опаской, хотя за время учебы сына никто из детей не обидел.
– Инклюзия – штука хорошая, но работает она, если таких детей много, – рассуждает Елена. – Мало кому в классе будет понятно, почему их «особенный» одноклассник посреди урока стал ходить по аудитории. Поэтому индивидуальное обучение – пока что единственный способ для Паши получить среднее образование…
У входа в Горловский региональный институт университета «Украина» меня встретил пятикурсник Александр Петров. В тринадцать лет Саше ампутировали ногу, с тех пор он передвигается с помощью костылей.
– Я знаю, как это не быть инвалидом, – рассказывает юноша свою историю. – До операции я был таким же, как все: ходил в обычную школу, играл в футбол, занимался туризмом. А после ампутации был один вариант – перейти на индивидуальное обучение и сидеть в четырех стенах. Но когда в больницу ко мне приехал весь мой класс – я понял, что ничего не изменилось. Да, теперь я без ноги, но отношение ребят осталось прежним и школу я окончил вместе со всеми.
Сашу считают гордостью института. Несмотря на инвалидность, он активно занимается общественной деятельностью, является заместителем председателя Всеукраинской общественной организации студентов-инвалидов «Гаудеамус», а в свободное время тренирует ребят в Центре туризма.
– Инклюзивное образование институт практикует на протяжении пятнадцати лет. Стационарно здесь обучается около шестидесяти студентов-инвалидов, – рассказывает начальник отдела организационно-массовой, воспитательной работы и работы с инвалидами О.Э. Рудь-Медведева. – В институте созданы условия, адаптированные к потребностям «особых» студентов. Есть пандус на входе. Специально для них оборудованы четыре аудитории на первом этаже. Студенты-инвалиды могут пользоваться диктофонами, а на экзаменах и зачетах им дается дополнительное время.
По словам Оксаны Эдуардовны, примерно 60% инвалидов после окончания института трудоустраиваются по специальности и могут успешно применять полученные знания на практике.
Часто разговоры об «особых» детях, их социализации и специализированном образовании мы ведем в очень выдержанных тонах, как бы придавая всему этому «приличную», цивилизованную форму. Не называем диагнозов, не даем определений. Все предельно корректно. Но по сути за этой формой кроется наше желание оставаться в стороне от проблемы. А между тем инклюзивное образование для людей с особыми потребностями – это реальный шанс жить полноценно.
На снимках: Александр Петров; наш класс – самый дружный!
Ю. Григорьева