19-летняя девушка из Антрацита, в которую пьяные казаки стреляли ради забавы, сумела добиться невероятных успехов в реабилитации
Уже два года «ФАКТЫ» следят за судьбой Кати Уманец, проживающей на захваченной боевиками территории Луганской области. Эта драматическая и в то же время удивительная история — яркое свидетельство того, что любовь и доброта могут творить настоящие чудеса.
«Когда прозвучал первый выстрел, я решила, что пьяная компания открыла бутылку шампанского»
Напомним, как развивались события: Катя окончила школу, когда на Донбассе началась АТО — весной 2014 года. Родители решили, что поступление в институт лучше отложить, и девушка осталась в родном Антраците. В то время на оккупированной территории Луганской области правили донские казаки. Они объявились, как только провозгласили так называемую «ЛНР», и за считанные дни захватили власть в регионе. Местные бандиты быстро вступили в ряды казаков, им выдали оружие — и началось! Новоиспеченные хозяева жизни забирали у населения автомобили, отжимали бизнес, держали людей в подвалах, требуя у их родственников выкуп… Катя часто слышала рассказы о бесчинствах казаков, но не думала, что ее это тоже коснется.
Тогда она как раз начала встречаться с парнем по имени Максим. Комендантский час начинался в десять вечера, и обычно в половине десятого Максим приводил Катю домой. В тот вечер влюбленные вернулись пораньше и решили немного посидеть на автобусной остановке: она находится в пятидесяти метрах от Катиного дома.
*«Мы считаем себя украинцами, поэтому заключать брак будем только на подконтрольной территории», — говорят Катя и Максим
— Напротив остановки живет дядя тогдашнего начальника «особого отдела» местной полиции Александра Вдовенко, известного по прозвищу Охотник, — рассказывает Катина мама Елена Уманец. — Среди казаков Охотник считался большим начальником, его поставили руководить расследованием грабежей и убийств. Правда, он сам оказался настоящим бандитом.
Охотник часто приезжал с друзьями к своему дяде, чтобы попариться в бане. В тот вечер Катя с Максимом видели, что возле двора стояла его машина. Потом услышали, как Охотник и его дружки вышли из бани на улицу, в их компании была женщина. Судя по разговору, все они крепко выпили. Казаки завели спор об оружии: мол, давай посмотрим, у кого пистолет лучше стреляет. И вдруг открыли огонь по Кате и Максиму! Они не могли не заметить детей: в этом месте стоят фонари, и компания видела: на остановке есть люди. А хозяин дома прекрасно знал, что местные ребята любят сидеть на остановке с мобильными телефонами, потому что именно там хорошо работает Интернет.
— Когда прозвучал первый выстрел, я подумала, что пьяная компания открыла бутылку шампанского, — вспоминает Катя. — Позже мы узнали, что пистолет Макарова, из которого стрелял Охотник, был с глушителем… Потом раздались еще два хлопка. Меня будто током ударило. Я закричала и почувствовала, как отнялись ноги. Помню, сползла с лавочки, но успела заметить, что пьяная компания села в «Мазду» Охотника и быстро уехала. «Катя, ты ранена, — испуганно сказал Максим. — На лавочке кровь…»
Максим с мобильного позвонил Катиной маме и попросил ее выйти на улицу. Елена выскочила на улицу и обомлела: Максим бежал ей навстречу, держа Катю на руках — оба были в крови. Елена попыталась вызвать «скорую», но мобильная связь работала плохо, звонки срывались. Тогда Катин папа кинулся за помощью на блокпост казаков (он находился на соседней улице). Казаки сразу же приехали, отвезли Катю с мамой в больницу. Врачи сказали, что первая пуля прострелила девушке грудную клетку, вторая попала в правое бедро и, пройдя через таз, засела в левом. Состояние было очень тяжелым: пуля сломала ребра, повредила внутренние органы.
По сравнению с Катиными травмами, Максим легко отделался: пуля повредила только мягкие ткани ноги. Правда, потом казаки едва не убили парня прямо в больнице.
— Охотник явился в больницу вместе со своими людьми и стал требовать, чтобы Максим рассказал «правдивую» версию случившегося, — говорит Елена Уманец. — Дескать, его и Катю ранили… неизвестные, стрелявшие из проезжавшего по дороге джипа. Охотник открыто запугивал Максима. А когда мы с мужем попытались защитить парня, пришел в бешенство: «А вы кто такие? Их сообщники? С вами тоже разберемся».
«Увидев, как дочка делает первые после травмы шаги, я разрыдалась»
Тем временем у Кати открылось внутреннее кровотечение. Местные врачи побоялись, что не вытянут такую тяжелую пациентку, и отправили ее в Луганск. Там состояние девушки стабилизировали, угроза жизни миновала. Катя жаловалась, что не чувствует ног. Это результат ушиба спинного мозга, говорили врачи, скоро пройдет. Насколько серьезно пострадала девушка, стало известно через несколько месяцев, когда было уже слишком поздно что-либо предпринимать.
Луганские хирурги отказались извлекать пулю из Катиного бедра по причине отсутствия необходимого оборудования. Когда родители девушки все-таки смогли вывезти ее в больницу на мирную территорию, где ей провели сложнейшую операцию, выяснилось: у Кати полный разрыв спинного мозга. Это означало, что жизнь 17-летней девушки, по сути, сломана.
*Уже два года миллионы людей следят за судьбой Кати Уманец и радуются ее успехам. Фото из семейного альбома
Первое, что сделала Катя, узнав свой диагноз, — вызвала Максима на откровенный разговор. «Теперь я инвалид и не смогу сделать тебя счастливым, — Катя старалась, чтобы ее голос звучал как можно спокойнее. — В общем, давай… расстанемся друзьями». Максим побледнел: «Что ты говоришь?! Я тебя не брошу!» — «Даже если я никогда не смогу ходить?» — «Значит, всю жизнь буду носить тебя на руках!»
— После слов Максима во мне словно что-то перевернулось, — признается Катя. — Я подумала, раз он так сильно меня любит, ради этого стоит жить. И бороться!
По статистике, всего лишь пять процентов людей с такой травмой позвоночника способны со временем встать на ноги. Но для этого требуются фантастическая сила воли и годы упорных тренировок. Врачи посоветовали Катиной маме как можно скорее отправить дочку в реабилитационный центр — если есть хоть один шанс, его надо использовать. Иначе мышцы атрофируются, и тогда уже будет поздно.
Елена стала думать, как помочь дочери. Ходила на прием к местным начальникам и депутатам, просила, плакала… Многие обещали помочь, но так ничего и не сделали. Когда женщина уже совсем отчаялась, знакомая посоветовала ей позвонить на горячую линию штаба Рината Ахметова. Там сразу откликнулись: оплатили Кате путевку в специализированный центр в Славянске. И это стало первой ступенькой на пути к огромной победе. Буквально за месяц интенсивных занятий Катя научилась… стоять!
«Вижу такое впервые, — сказал реабилитолог Катиной маме. — Многие люди с менее серьезной травмой спинного мозга добиваются подобного результата за пять, а то и шесть лет». Секрет Катиного успеха заключался в сильнейшей мотивации. Буквально задыхаясь от физических нагрузок, девушка постоянно думала о Максиме. О том, что однажды все-таки родит ему детей и они будут вместе смеяться над проказами своих малышей… Ради этого она была готова вынести любую боль.
Впервые рассказанная «ФАКТАМИ» история Кати Уманец потрясла украинцев. Статья о расстрелянной пьяными казаками девушке, которая отчаянно борется за свою мечту, держалась на вершине рейтинга самых резонансных публикаций много недель подряд. После этого один из украинских телеканалов пригласил Катю на телешоу. Передачу случайно увидел реабилитолог из Харькова. Через редакцию телеканала он узнал номер телефона Катиной мамы и позвонил ей: «Ваша дочь сможет ходить самостоятельно. Для этого уже давно придуманы специальные ортопедические приспособления — корсет и ортезы».
Елена кинулась выяснять, где и как можно получить эти приспособления. Оказалось, что тех, кто проживает на неподконтрольной Украине территории, государство не обеспечивает средствами реабилитации. Женщина стала обзванивать частные фирмы: выяснилось, что нужные корсет и ортезы стоят сумасшедших денег. Узнав об этом, Катя погрустнела: «Получается, встать на ноги — моя несбыточная мечта?»
Тогда Елена позвонила в штаб Ахметова и снова попросила о помощи. Хотя, признается женщина, ей даже не верилось, что он возьмет на себя такие расходы. Однако штаб сразу же подписал договор с частной фирмой на изготовление индивидуальных приспособлений.
— Ровно через месяц после моего обращения фирма закончила работу, и мы с Катей поехали в Харьков, как я думала, на примерку, — вспоминает Елена Уманец. — А дочка, едва на нее надели корсет и ортезы, взяла и… пошла! Увидев, как Катя делает первые после травмы шаги, я разрыдалась.
— Это удивительная девочка! — восхищается реабилитолог Алексей Красноженюк. — Я поставил на ноги четверых мужчин с похожей травмой, но все они были профессиональными спортсменами. Для понимания ситуации: чтобы научиться передвигаться с помощью ортезов, обычному человеку требуются годы усиленных тренировок. Ведь нужно разработать мышцы спины и пресса так, чтобы они приняли на себя всю нагрузку при ходьбе.
— Невозможно передать словами, что я почувствовала, снова ощутив опору под ногами, — признавалась Катя. — Ходить — это такое счастье…
«Мечтаю войти в загс самостоятельно и без ортопедического корсета»
С момента, когда девушка получила в подарок корсет и отрезы, прошло шесть месяцев. За это время она добилась еще больших успехов. О них Катя рассказала журналисту «ФАКТОВ», когда мы, наконец, встретились в Киеве. В минувшую среду здесь проходило мероприятие — отчет о работе штаба Ахметова за минувший год. К слову, за время своего существования эта организация стала самой крупной гуманитарной миссией, действующей на востоке Украины. В том или ином виде штаб оказал помощь более чем одному миллиону человек.
— Я уже могу пройти без передышки целых 180 метров! — с гордостью говорит Катя. — В прошлом году штаб оплатил мне еще один курс интенсивных занятий с реабилитологами, и после него случился прорыв: я стала такой сильной! Результаты были бы намного лучше, если бы дороги в Антраците не были так сильно разбиты. С тех пор как началась война, их ни разу не ремонтировали. Я боюсь выходить в ортезах на улицу — там сплошные ямы и ухабы. Ведь ортопедические приспособления могут поломаться или согнуться, а я ими очень дорожу.
В прошлом году Максим сделал мне предложение, теперь мы живем вместе. Вечером, когда мой жених возвращается с работы, у нас тренировка: кладу руки на плечи Максима и так наматываю круги по дому. Ходить одна пока боюсь, а вместе с Максимом — не страшно. Сегодня штаб Ахметова сделал мне еще один подарок — новый курс реабилитации. Я тут же решила соединить приятное с полезным: позвонила Максиму, и мы договорились, что свадьбу сыграем в Славянске во время курса реабилитации или сразу после него.
Во-первых, мы считаем себя украинцами, поэтому заключать брак будем только на подконтрольной территории. А во-вторых, я мечтаю войти в загс самостоятельно и без ортопедического корсета, он ведь испортит свадебное платье. Но для этого нужно еще много тренироваться. Надеюсь, что третий курс реабилитации поможет мне подготовиться к торжественному событию, и, как мечтает каждая девушка, я хочу стать самой красивой невестой.
— Очень хочу увидеть свою дочь в подвенечном наряде, — признается Катина мама. — За то время, пока дети вместе, я убедилась: они счастливая гармоничная пара. Такие парни, как Максим, — большая редкость. Недавно я вышла на работу, и практически вся забота о Кате легла на плечи будущего зятя. Он молодчина, справляется. Я им горжусь.
Когда мы готовили предыдущую публикацию о Кате Уманец, ее мама попросила: «Напишите, пожалуйста, что те, кто искалечил мою дочь, по-прежнему остаются безнаказанными». Оказалось, что за последние полгода ситуация ничуть не изменилась.
— Хотя нам советовали не поднимать шум вокруг этой истории, мы с мужем молчать не стали, — говорит Елена Уманец. — Много раз обращались к так называемым властям с просьбой наказать Охотника и его дружков. Я написала жалобы во все инстанции так называемой «ЛНР», даже до местной «генеральной прокуратуры» дошла. Отовсюду приходят отписки: мол, ваш вопрос решается. И так уже почти три года! Александр Вдовенко, он же Охотник, уехал в Россию. А его дружки спокойно живут в нашем городе.
— Я их встречаю почти каждый день, когда Максим вывозит меня в инвалидной коляске на улицу, — жалуется Катя. — Они даже не отворачиваются. Смотрят мне прямо в глаза и… ухмыляются. Или нагло смеются.
— В «ЛНР» бандитов точно не накажут, — не сдерживает гнев Катина мама. — Но я это так не оставлю. Уже нашла правозащитников, которые готовят обращение в Европейский суд по правам человека. Тем временем на подконтрольной Украине территории, в Старобельске, нашим делом занимается полиция. Следователи наверняка давно бы разобрались с преступниками, если бы могли приехать в наш город. Но, к сожалению, пока это невозможно…
Ирина Копровская